Старший брат последний год своей жизни провёл в хосписе в Перхушково «Бабушки и Дедушки». Писать легко не получится, но я очень хочу сказать спасибо людям, которые были рядом с моим братом, когда мы уже не справлялись. Когда стало понятно, что лечение больше не даёт шансов, дома начался кошмар: постоянная боль, бессонные ночи, страх что‑то сделать не так. Он почти не вставал, задыхался от любого движения, а мы бегали между уколами, переворотами и вызовами скорой. В хоспис мы ехали с тяжёлым чувством вины, но уже в первые дни стало очевидно, что это не «место, куда сдают», а учреждение, где действительно занимаются облегчением страданий. Самое главное — наконец наладили обезболивание. Не «по просьбе, когда уже невмоготу», а по схеме, чтобы не допускать прорывов боли. Брат стал спать ночами, перестал стонать от каждого движения, мог разговаривать, иногда даже шутить — для нас это было бесценно. Постоянная одышка, тошнота, слабость тоже были под контролем, всё корректировалось врачом, а не «наугад», как это часто бывает дома. Уход в Перхушково — отдельная тема. Его регулярно переворачивали, поднимали, обрабатывали кожу, следили за пролежнями, аккуратно кормили, помогали с гигиеной. Он всегда был чистый, побритый, в свежой одежде. К нему относились уважительно, по имени, объясняли, что делают, спрашивали, удобно ли. Я ни разу не увидела ни грубости, ни раздражения. С нами, родственниками, врачи говорили честно, но по‑человечески. Объясняли, на каком этапе болезнь, чего ждать, какие вмешательства уже бессмысленны и только увеличат страдания. Это помогло отпустить идею «бороться до конца любой ценой» и сосредоточиться на том, чтобы просто быть рядом. Мой брат ушёл без криков от боли, в спокойной обстановке, под наблюдением людей, которые знали, как облегчить его состояние. У меня осталось чувство, что в Перхушково для него сделали всё возможное и помогли нам прожить этот тяжёлый год честно и без лишних мучений.